Фильм добра Тимура


Фильм добра Тимура

И зритель смеется, но смеется добродушно, понимающе. Ему, зрителю, понятно, что все эти навалившиеся на Тимура дела постепенно становятся тому по душе. Даже нужны ему — такой уж он, оказывается, человек.

Так какой же? Фильм объясняет: «до всего ему дело... добрый — ко всем». Сказано это нарочито простовато, пожалуй, даже «в лоб». Но это и в самом деле центр, сердцевина фильма. Это то, чем живет фильм. Пафос человеческого добра — это и тема режиссера Батырова, и «зерно» образа Тимура, и нравственная лейттема фильма. Есть в нем один мимолетный, почти случайный кадр: Тимур в автобусе пытается пробраться через толпу к девушке, которая ему дорога, к Наташе. Мешает мужчина с ребенком на руках. Тимуру пройти надо, но отодвинуть в сторону отца с малышом для него не просто, и он только осторожно чуть-чуть отодвигает руку ребенка, пролезая под ней. В этой крохотной пластической детали, найденной скорее интуитивно, чем «по умыслу», тем не менее просматривается характер. Отсюда один шаг, даже полшага к самой сути Тимура с его способностью зажечься не только тем, что важно для ближних, а и для дальних, для всех. Авторы фильма настаивают прежде всего на этом, главном для них качестве молодого человека, своего героя. Тут и источник их веры в молодых, их крепкой на них надежды. Впрочем, в этом месте потребуется еще одно отступление.

...Не приходилось ли вам задумываться, как порой бывают нарочито ироничны наши рассуждения о человеческом альтруизме? Само это понятие чаще всего шествует в сопровождении небрежного эпитета «прекраснодушный», а то и «смешной», «наивный». Мы вроде бы так привыкли к естественности человеколюбия, что перестаем замечать его... инфляцию. Это же в порядке вещей, кажется нам, это естественно... А разве не существует разобщенности и отъединенности, замкнутости и эгоизма, холодного делячества, вульгарного практицизма? И не на их ли почве возникают те акты жестокости в нашей жизни, о которых время от времени с недоумением сообщает пресса.

Если просмотреть периодику — газеты и журналы — хотя бы за год, мы без труда найдем заметки, «подвалы», даже полосы, посвященные этой теме. «Беднеют ли наши чувства?» — дискутируют журналисты, писатели, читатели. Временами факты поражают — бесчувственность к детям или к матери, равнодушие к человеческой беде, трусость в решительный миг. Еще чаще встречается мелкий, «бытовой», так сказать, эгоизм. В таких случаях авторы статей стремятся доискаться причин. Возникает спор: не развитие ли техники повинно в том, что чувства скудеют? Не победоносное ли наступление науки — богини века — тому виной? На мой взгляд, даже постановка вопроса в такой форме нелепа.

Но в чем же тогда причина подобных проявлений? И кто должен противодействовать этому? Конечно, искусство.

Да, художники у нас не проповедуют зла. Но не слишком ли скупы стали они в выражении высоких человеческих чувств? Трудно принять и оправдать эту стеснительность! Разве пафос добра обязательно должен выливаться в выспренных фразах, которых так стыдливо бежит юный зритель или слушатель?

И разве неизбежно сползание проповеди активного добра к сентиментальности? К тому самому альтруизму, который обязательно «прекраснодушный»? Думается, очищающей душу — и никак не менее, чем пресловутая трезвая сдержанность, — может оказаться (и оказывается) самая страстная лирика добра.


Возможно, вас также заинтересует